Марина Викторовна Дерябкина — педагог с двадцатилетним стажем, руководитель собственной онлайн-школы «Формула высоких достижений» , автор книги и лицензированного курса «Лёгкий способ понять геометрию». Лауреат Премии «Репетитор года». На конференции педагогов «Методические прорывы десятилетия» она впервые рассказала личную историю: как мама и учитель почти семнадцать лет выстраивала образовательную стратегию сына Вадима, который в год выпуска из школы стал студентом первого курса.

Итог пути известен заранее, и именно поэтому история звучит как доказательство, а не как случайность. Золотая медаль, 100 баллов по русскому языку, 100 по физике. А по профильной математике, которой она занималась с сыном — 97.  «Мама меня готовила, но сотка ей не досталась», как сказал сам сын. Поступление в МГСУ на специалитет «Строительство высотных и большепролётных зданий и сооружений». В конкурсном списке Вадим оказался первым после олимпиадников. Для Марины Викторовны это было не только родительским счастьем. После экзаменов она, по её словам, сидела на диване с чашкой чая и наблюдала за «голодными играми» абитуриентов — потому что маршрут ее сына был проложен заранее и много лет назад.

Цель стратегии: не баллы, а плавные переходы

Вопросы, с которыми к ней годами приходили родители учеников, она хорошо знала по себе. Сдавать или не сдавать тот или иной предмет ЕГЭ? Как распределить часы и нагрузку? Как выбрать профессию и помочь без надрыва? Как сделать период экзаменов и переход от школы к вузу максимально спокойным?

Цель была шире высоких баллов. Ребёнок должен уметь ставить цели и достигать их, любить интеллектуальную работу, быть трудолюбивым — и при этом не потерять физическую форму. Физическое развитие сына Марина Викторовна никогда не вычёркивала, но сознательно не растила профессионального спортсмена. Эту ошибку она часто видит у других семей: до восьмого–девятого класса родители радуются медалям в секции, а потом внезапно говорят: «Спортсменом быть не хотим, готовьте, пожалуйста, в МГУ». Ребёнок все годы развивал другие качества — и догнать тех, кого с начальной школы вели в интеллектуальную сторону, почти невозможно без огромных затрат времени, сил и денег.

Отсюда главный тезис: образовательную траекторию нужно начинать очень рано. Не со средней школы и даже не с начальных классов — практически от рождения. В конце одиннадцатого класса сына, оглядываясь назад, Марина Викторовна поняла: она делала это интуитивно, опираясь на профессиональный взгляд, уже с двух лет ребёнка.

До школы: конструкторы, два кубика и наблюдательность

В два, три, четыре года Вадим выбирал не машинки и не пистолеты. Он выбирал конструкторы — кубики, Lego, магнитные, железные. Чем больше видов появлялось в продаже, тем больше их оказывалось дома. Параллельно мама покупала журналы и развивающие игры по возрасту и занималась с сыном сама. Она не дошкольный педагог и не выдаёт это за авторскую систему: «я наблюдала и давала ему то, что он хочет, возводя это в кратный размер».

В пять лет пришли настольные игры: бабушки покупали их в киосках, сын приносил домой и просил ещё. Тогда появилось домашнее правило — кидать не один кубик, а два, складывать очки и делать ходы. Потом пробовали вычитание. Так в игре прокачивалось аналитическое мышление.

К пяти–пяти с половиной годам стало ясно: дальше у мамы компетенций не хватает. Нашли сильного репетитора по подготовке к школе — математика, чтение, письмо. Занятия стали регулярными. Переход из детского сада в первый класс прошёл без стресса. Именно этот опыт убедил: если думать заранее, можно так же сгладить и ЕГЭ, и вход в студенческую жизнь.

Важная деталь, которую Марина Викторовна подчёркивает снова и снова: с двух лет и до конца школы она вела с сыном постоянный диалог. Не директиву, а разговор. Выбор кружка, отказ от кружка, смена вида спорта — всё это обсуждалось.

Начальная школа: шахматы, английский, «Кенгуру» и кубик Рубика

После первого класса встал классический родительский вопрос: какое дополнительное образование? Предлагали сыну художественную школу, танцы, единоборства, музыку. Купили даже укулеле — побренчал неделю и бросил. К музыке тяги не оказалось. Из всего предложенного Вадим выбрал: «Мам, хочу шахматы». Три года регулярных занятий и спортивный разряд. К концу третьего года интерес у ребенка погас — иродители это тоже приняли, не удерживая насильно.

Со второго класса подключили английский. Логика была прагматичной и долгоиграющей: современный мир, путешествия, чтение литературы, гипотетическая учёба на языке, общее интеллектуальное развитие, запасной профессиональный путь. Во втором классе профессия ещё не видна, поэтому задача была дать «все карты», чтобы потом выбирать вуз по желанию, а не по остаточному принципу. Английский вели до конца девятого: пятёрка на ОГЭ, уровень примерно B1–B2. Профессией язык не стал — дополнительные занятия прекратили. Но крепкая база осталась: её можно актуализировать в любой момент.

По школьным предметам у мальчика рано проступила склонность к математике: пятёрки давались легче всего. Марина Викторовна занималась с сыном дополнительно сама —  раз в неделю как факультатив, готовила сына к простым олимпиадам типа «Кенгуру». Покупала ему специальную литературу по олимпиадной подготовке в соответствии с его возрастом. Он неоднократно выигрывал школьный этап, был лучшим в школе, затем в родном городе — Калуге. До пятого класса, считает она, такой формат доступен многим родителям — дело не в «суперпрофессионализме».

Отдельно — кубик Рубика. Бабушка купила его в киоске, факт казался мелким. Мама заметила: сын открыл YouTube и учит алгоритмы сборки 3×3. Спросили, нравится ли. Нравится. Купили 4×4, освоил. Затем 5×5. До 6×6 не дошли — интерес снова угас, продлившись год–полтора. На выпускной начальной школы родители подарили дорогой профессиональный куб, думая про спидкубинг. Он смотрел чемпионаты, какое-то время собирал — и отпустил. Дерябкина не считает это напрасным: кубик сделал своё дело для алгоритмического мышления и вовремя закончился.

Средняя школа: фехтование, олимпиадный репетитор и «Сириус»

К пятому классу шахматы уже не грели, а сидеть без движения в острый подростковый период было нельзя. Командные виды спорта — футбол и подобные — сын отвергал сам. Бокс и единоборства в этот момент тоже не взял, хотя отец, мастер спорта по дзюдо, в первом классе был уверен: «конечно, в дзюдо». Ребёнок сказал нет. Мама не настаивала. Выбрали фехтование — после пробного урока: «физические шахматы», скорость реакции плюс постоянная работа головы. Занимался с пятого до конца восьмого.

Олимпиадную математику Дерябкина сознательно отдала другому репетитору. Сама она сильна в подготовке к ОГЭ и ЕГЭ, результаты учеников высокие, но олимпиады — не её фишка. Нашли отдельного сильного репетитора. Вадим занимался с ним пять лет, до конца десятого класса.

Самая яркая олимпиадная точка — седьмой класс. Победа в Калужской области по математике (ещё в конце шестого класса Вадим уже был лучшим в области) и выигранная от региона поездка на декабрьскую математическую программу «Сириуса» на месяц. Первый перелёт на самолете – без родителей, месяц самостоятельности. И главный эффект: новое окружение.

Мам, в Калуге я самый умный, а в „Сириусе“ я, наверное, на последнем месте.

Это не сломало мальчика , а подстегнуло. В дальнейшем на олимпиадах дети уже знали друг друга в лицо — одно сообщество. Были призы Росатома в восьмом–девятом и другие места помельче, но именно «Сириус»  стал поворотным.

Параллельно с пятого по восьмой класс пробовали много кружков: робототехнику, программирование, графический дизайн, разные IT-направления. Ничего не зацепило, кроме репетитора по физике. С седьмого класса физика «зашла». Занимались раз в неделю пять лет, до одиннадцатого. Сто баллов на ЕГЭ «вообще без всяких проблем». К этому моменту вектор стал понятен: инженерия. Оставалось уточнить — какая именно.

Слабое звено технаря и развилка после девятого

Когда математика и физика стояли на высокой позиции, вылезло типичное слабое место «технарей» — русский язык и чтение. «Любимая история таких детей! Мама читающая, любит книги, но генетически, к сожалению, любовь к чтению не передаётся». В восьмом классе появился репетитор по русскому. Четыре года занятий. Сто баллов на ЕГЭ и дополнительный, но для мамы важный результат: грамотный, читающий человек, который умеет сформулировать мысль, поддержать разговор и быстро составить речь.

ОГЭ — математика, физика, русский, английский — сдал на пятёрки, «без нервов». После девятого встал вопрос информатики и сужения профиля. Английский как дополнительный предмет убрали. Усилия сконцентрировали на углублённой математике в группах маминой школы, олимпиадной математике, физике и русском.

Отдельно Марина Викторовна подчёркивает: олимпиадная математика и «хороший результат ЕГЭ» — два разных направления. Она вела оба, потому что не знала, что выстрелит. Олимпиады в итоге не дали поступление без вступительных испытаний (БВИ). Но она никогда не «складывала все яйца в одну корзину» и сыну об этом сомнении прямо не говорила. Зато олимпиады дали широкий математический кругозор, поездки в Москву на заключительные этапы, ощущение «я хочу учиться там», общение с сильными сверстниками и стрессоустойчивость. К ЕГЭ он выходил уже после десятков очных работ, когда «собраться» — привычный процесс, а не катастрофа.

Десятый класс: качели профессии

После девятого класса у сына начались профессиональные качели — и мама считает это нормой. С девятого Вадим увлёкся инвестициями, попросил поставить на компьютер брокерское приложение, делопошло успешно, он накопил уже заметную сумму. В десятом качнуло в сторону экономики и финансовой аналитики: может, сдавать обществознание? Мама не запретила. Сказала: если меняем направление, то обществознание нужно брать сразу. Впереди всего лишь два года, и пахать придётся сильно, потому что остальное уже на хорошем уровне. Он посмотрел внимательнее на предмет и отказался: «мне больше нравится физика».

Пробовали инноватику — туда нужна физика, вузы технические, но внутри были и экономические направления. Маме направление нравилось не до конца: не было ясно, кем он выйдет на работу. И всё равно: хочет — пусть идёт. К концу десятого стало ясно: достойной олимпиады под БВИ нет, олимпиадные задачи сыну уже не нравятся, вкладываться в них он не готов. Зато готов усилить ЕГЭ. Совместно отменили олимпиадную математику.

Оставался год. Финишная прямая: только три предмета — математика, физика, русский. Спорт оставили для здоровья. Появился жёсткий тайм-менеджмент. Русский — два раза в неделю, осознанно, как слабое звено, решение принято вместе с репетитором. Был один полноценный выходной в неделю, прогулки с друзьями. Комфорт Дерябкина ставила вровень с результатом: выгорание   было не нужно ни сыну, ни семье.

Выбор вуза и детский ролик, который помнила только мама

Всё лето перед одиннадцатым разбирали вузы, специальности, средние баллы. Вадим выбрал строительно-инженерное направление. Ездили на день открытых дверей. Он смотрел Бауманку и другие технические вузы и сказал прямо: машиностроение, энергетика, «ракеты и прочее» ему неинтересны. Интересно строительство, интересно конструироватьздания.

Мама улыбнулась про себя и промолчала. А дело вот в чем. В архиве семьи есть короткий выпускной ролик из детского сада: шестилетнего Вадима спрашивают, кем он хочет стать. Он отвечает, что хочет быть строителем, потому что любит строить. В десятом классе он это забыл. Она — нет. Совпало — значит, работать будем в эту сторону.

В выбор профессии она не вмешивалась. Её роль — маршрут, ресурсы, поддержка, честный разговор: не пройдёшь на бюджет — пойдёшь на платное. Он собрался. Медаль заработал за все годы, не «в последний момент». Баллы позволяли пройти почти в любой вуз страны почти на любое направление. Он выбрал более престижное и более конкурсное — высотные и большепролётные здания в МГСУ — и стал первым в списке после тех, кто шёл по олимпиадам.

Одиннадцатый класс всё равно был тяжёлым. Сын много работал, слушал советы, сам регулировал график. Задача мамы на финише — не давить и успокаивать. Какие бы баллы ни вышли, для родителя ребёнок уже победитель. Но баллы вышли такими, какими их закладывали.

Что из этого можно взять родителям

Дерябкина не выдаёт историю за универсальный рецепт «сделайте как мы — будет 300 баллов». Она выдаёт её как доказательство ранней, гибкой, внимательной стратегии.

Начинать наблюдение и поддержку склонностей нужно с дошкольного возраста. Давать пробовать многое — шахматы, кубик Рубика, фехтование, кружки, иностранные языки — и вовремя отпускать то, что выгорело. Не путать олимпиады и ЕГЭ и не ставить всё на одну полку. Считать сумму трёх предметов на ЕГЭ – проходной балл — и не бросать русский, даже если ребёнок «технарь». Не навязывать дзюдо, скрипку или экономику из своих несбывшихся планов и мечтаний. Держать диалог с ребенком с двух лет до выпускного класса. Оставлять выходной. Финальное слово о профессии отдавать ребёнку.

Именно с такими запросами к Марине Викторовнеприходят родители учеников школы: сколько предметов сдавать, брать ли физику или информатику, сколько часов на математику и русский. Она проводит те же разговоры, что вела дома. Разница в том, что теперь у неё есть не только педагогический стаж, но и пройденный материнский путь — с конструкторами в два года, «Сириусом» в седьмом классе, качелями десятого класса и чаем на диване после ЕГЭ.