Я всегда люблю эти  разговоры  в кофейнях или в чатах о различии в поколениях.  Мне интересно послушать собеседника и  сверить часы,  поискать момент, когда эпоха меняет человеческую природу — или лишь ее упаковку.

Первое, что я вижу – вечные инстинкты в новом интерфейсе. Дети хотят внимания, признания и волшебства. Как и мы в их возрасте. Только теперь волшебство нам приносит Яндекс-доставка за два часа, а признание измеряется не количеством друзей во дворе, а лайками и шортсами. Поколение альфа и поздние зумеры выросли внутри алгоритма, который знает их лучше, чем мы знали себя в двенадцать. Наши детки не просто потребляют, они теперь  соавторы контента и, следовательно, своего желания.

Маркетологи уже давно это поняли. Рынок детских товаров в России превысил два триллиона рублей, даже несмотря на экономическое сжатие и снижение рождаемости. Родители тратят больше денег на меньшее количество детей, но тратят разумно: качество, безопасность, польза и статус. Игрушки теперь должны развивать эмоциональный интеллект, одежда  быть комфортной, а гаджеты  так вообще образовательными. Мы в детстве мечтали о конструкторе из «Березки», они мечтают  о наборах, которые учат программированию.

Однако копни  глубже – и увидишь ту же человеческую природу. Ребенок, который в 90-е выпрашивал у родителей на день рождения  игрушку  с витрины магазина, сегодня устраивает полноценный контент-кризис, если новый скин в игре не появился вовремя. Желание обладать и выделяться никуда не делось. Просто каналы стали быстрее, а цикл желания  короче.

У поздних зумеров и альфа цифровое детство. И при этом они  демонстрируют удивительные противоречия. Они прагматичнее нас в расходах (ищут скидки, сравнивают отзывы), но при этом импульсивнее в эмоциональных покупках. Соцсети формируют у них вкус раньше, чем родители успевают что-то объяснить. Бренды, которые когда-то обращались к мамам, теперь ведут диалог напрямую с ребенком. 

Без всяких исследований мы уже понимаем, что тревожность  детей растет, но и  потребность в реальном, осязаемом опыте  тоже. Походы, путешествия на машине с родителями, уха в котелке у костра – это самые острые и любимые  впечатления сегодняшних детей. Нас в их возрасте  можно было назвать  романтиками дефицита. Они — прагматики изобилия. Но мы   одинаково уязвимы перед манипуляцией: мы верили рекламе по телевизору, они верят инфлюенсерам. 

Я за то, чтобы смотреть на изменения без иллюзий. Дети не стали другими. Они такие же, как мы, только в следующей версии операционной системы. И я  думаю, что  эта версия требует от нас максимальной честности.